19:22 

"ТАНЦЫ С СЕМЬЕЙ" К. Витакер, В. Бамберри - 6. УНИВЕРСАЛЬНАЯ ДИЛЕММА

Сестра Хо
нам в школе выдали линейки, чтобы мерить объем головы (с)
6. УНИВЕРСАЛЬНАЯ ДИЛЕММА: ОТЧАЯВШИЕСЯ МУЖЧИНЫ И ПОЛНЫЕ НАДЕЖД ЖЕНЩИНЫ

Жена: Скажи, что ты меня любишь.
Муж: Я тебя люблю.
Жена: Неправда!


Жизнь безумна! Мы суетимся в поисках близости и личностной включенности - и все только для того чтобы в ужасе съежиться, едва такая возможность представится. Час-то нам удобнее определять себя через социальную роль: я терапевт, я отец или я муж, - чем прилагать усилия к тому, чтобы быть человеком. Чем больше мы говорим о том, как важно быть индивидуальностью, тем крепче сживаемся с теми функциональными роля-ми, которые вынуждены играть.
С этой дилеммой сталкиваются каждый человек и каждая семья. Любая семья об-ладает сложной системой ценностей, образов и мифов о том, что есть собственно челове-ческое. Насколько мы открыты по отношению друг к другу? Насколько наша семья явля-ется роле-ориентированной? В состоянии ли мы приоткрывать наши импульсы, или они должны быть скрытыми? Насколько похожи и насколько отличны друг от друга мужчи-ны и женщины? Являются ли дети автономными человеческими существами или же лишь отражением своих родителей? Подобные вопросы бесконечны, и обращаться к ним люди будут всегда.
Одной из самых эмоционально нагруженных проблем в семье выступает взаимо-отношение полов, отношение мужчин и женщин друг к другу. Как они взаимодействуют друг с другом и какая дистанция для этого требуется? Как достигается близость? Данные вопросы входят в круг самых принципиальных в контексте внутрисемейных взаимоот-ношений. Когда мы вновь собрались на сессию, Ванесса стала говорить о своем прежнем опыте принадлежности к ашраму и поединках с мужчинами.

Ван: Я медитирую каждое утро по 10 минут, но уже не посещаю никаких специ-альных занятий.
К: Как тебе удалось освободиться? Или же ты все-таки попала в капкан?
Ван: О да! Я действительно попала в капкан! Мне кажется, что я отвернулась от ашрама, медитаций, чтобы направить всю мою энергию на личные взаимоотношения.
К: Как ты это сделала?
Ван: Посредством своих любовных связей.
К: О, ребята! Именно это я и говорил вчера на обсуждении. У меня были подоз-рения, что суть твоих вчерашних переживаний по поводу неудачных отношений с муж-чинами состоит в том, что ты каким-то образом пытаешься заменить гуру друзьями-любовниками, поставить одних на место других.

Одна из серьезных жизненных проблем состоит в том, что мы слишком много фантазируем, мечтая, что о нас будут заботиться и нас будут опекать. Рискованно надеяться на то, что друг-любовник избавит вас от необходимости быть настоящей индивидуальностью. Если ему это не удастся, вы будете глубоко разочарованы. Но хуже, если ему это удастся, тогда вы - никто.

Ван: Я знаю. Это правда. Мой парень тоже говорит обычно: "Ты путаешь своих парней и гуру".
К: Как ты думаешь, могла бы ты прожить без гуру?
Ван: Или без парня?
К: Нет, нет.
Ван: Только без гуру?
К: Да. Потому что, если ты сможешь прожить без гуру, у тебя все хорошо полу-чится с парнем.
М: Правильно.
Ван: Я.... я....я боюсь этого. Мне нужно что-то такое, за что я могла бы зацепиться.

Здесь Ванесса способна выразить словами свое желание, чтобы ее оберегали. Ей хочется верить, что она опять маленькая девочка и окружена заботой и внимани-ем, которые ей необходимы.
Сама интенсивность ее желания говорит о том, что здесь есть область, за-служивающая подробного исследования. Мои усилия направлены на то, чтобы связать эти потребности с проблемами семьи и ее желанием получить нечто большее от от-ца.

К: И ты не можешь положиться на Папу?
М: Да! Все именно так!
Ван: Может быть, я не знаю.
К: Вчера ты сказала, что проблемы с парнями как-то связаны с Папой.
Ван: Да.
К: Не думаешь ли ты, что не можешь положиться на него потому, что он не пола-гается на Бога как на гуру?
Ван: Я не знаю. Просто я не чувствую себя в безопасности с моими родственни-ками. Я не могу сказать: "Папа, я боюсь". Не думаю, что с ним у меня есть контакт по-добного рода.
К: Когда ты перестала обниматься с Папой?
Ван: О, я не знаю, не знаю (ее тревожность возрастает). Я даже не помню.
К: Когда ты была маленькая, да?
Ван: Да.
К: Появлялось ли у тебя когда-либо чувство, что он боится сексуальных пережи-ваний, связанных с тобой?
Ван: Да, я это чувствовала.

Мы уже обсуждали ранее - истинная проблема Ванессы в том, что она не мо-жет быть близка с Папой. Возникла тревога, когда я спросил про обнимание. Моя ре-акция вызвана желанием вынести этот вопрос на поверхность. Выявляя ее тревож-ность по поводу запрета на инцест, я надеюсь способствовать освобождению Ванес-сы, чтобы она могла видеть повседневную жизнь более ясно.

К: Не припомнишь ли ты, когда это приблизительно было? Моя мать впала в па-нику по поводу сексуальных чувств, вызванных мною, когда мне было тринадцать. Я понял это не сразу, а намного позже.

Здесь я делюсь кусочком своей жизни и таким образом нормализую вопрос о сексуальных чувствах между родителями и детьми. Я стараюсь ослабить их оборо-нительную установку по этому поводу.
Такой вид общения трудно отвергнуть, в отличие от любых прямых вопросов об инцесте в их семье. Когда они слышат рассказ о моей жизни, то не могут так же лег-ко подвергнуть сомнению его истинность, как при упоминании об их жизни. Это часть моего опыта, а не их. Но поскольку это имеет еще и универсальное, общечелове-ческое значение, оно является и их частью.

Ван: А-га-а...
К: Имеешь ли ты какое-то представление о том, сколько тебе было лет, когда ты и Папа уже не могли выносить возбуждения, вызываемого друг другом?
Ван: Я бы сказала, где-то после двенадцати. В голову приходит цифра двена-дцать.

Способ, которым Ванесса отвечает на мой вопрос о переживаниях по поводу от-сутствия телесных контактов с Папой, свидетельствует о том, что эта область нагружена скрытыми смыслами. И вновь мое естественное побуждение - подтолкнуть их на уровень, вызывающий большую тревожность - и тем дать возможность понять новый аспект дей-ствительности.
Однако, по правде говоря, это не такой уж спорный вопрос. Я просто приоткры-ваю здесь некую универсальную реальность. Высветить импульсы - не значит создать их вновь. Родители и дети действительно испытывают друг к другу сексуально окрашенные чувства. И опасными их делает та паника, которая связана с их отрицанием. Отдалять себя от детей, чтобы избежать импульсов, приводящих в замешательство - значит делать плохо семье. Я же хочу, чтобы мы стали лицом к лицу со своими импульсами, а не жили в страхе перед ними.
Решение поделиться с семьей частицей моего собственного связано с убеждением, что для того, чтобы по-настоящему войти внутрь семейной системы, необходимо вести себя очень личностно. Когда я смотрю на них, я должен открыть частичку себя. Когда же они смотрят на меня, я хочу, чтобы они были в состоянии увидеть в этом взгляде часть своего собственного мира. Способность смотреть друг на друга прежде всего как на че-ловеческие существа является центральной для любой терапии. Я не беспокоюсь по по-воду того, что они будут рассматривать меня как глупого или неадекватного из-за той информации, которой я с ними делюсь. Я не нуждаюсь в том, чтобы они меня обожали или подтверждали мою значимость лишь для того, чтобы самому не утратить чувства собственного достоинства, своего самоощущения как самоценной и самодостаточной личности. Если вы оказываетесь зависимым от обратной связи, которую получаете от ваших клиентов по поводу своей самоценности, у вас возникают существенные трудно-сти. Такая установка препятствует вашей работе и удерживает на социопатической при-вязи.
Вся деятельность в рамках профессионального противопоставления "здорового терапевта" и "больного пациента" является весьма интересным феноменом. Утверждение данной дихотомии создает разрыв такого рода, что реальное взаимодействие оказывается попросту невозможным. Это заставляет клиентов поверить в то, что мы можем их “ис-править” и что они настолько дефективны, что нуждаются в нашем исправлении. Еще более деструктивной оказывается иллюзия грандиозности, величия, которой терапевты подвержены довольно часто. Нам представляется, что способность терапевта действи-тельно помогать связана с принятием факта, что помочь он по сути дела не может.

* * *
Вопр.: Карл, это был очень тяжелый разговор. Здесь вы использовали свою жизнь, свой собственный опыт для того, чтобы иметь возможность говорить об очень трудных личностных вещах. Зачем вам понадобилось окунаться во всю эту проблемати-ку инцеста? Более того, зачем вы приплели сюда вашу мать?
Карл: Я считаю, что когда мы говорим о сексуальных чувствах между родителя-ми и детьми, то должны подкрепить их самопредъявление своим самопредъявлением. Если вы этого не делаете - вы просто занимаетесь порнографией, грязным делом. В том же случае, когда вы предъявляете себя - а я думаю, что вы можете это делать только если сами прошли терапию и вам самому помощь уже не нужна - вы просто сообщаете об этом как о части вашего символического опыта. Такая информация приоткрывает неко-торую реальную область, и они могут размышлять о ней.
При этом я не пытаюсь заставить их комментировать собственный опыт. Напри-мер, я в академической манере спрашиваю женщину: "Сколько вам было лет, когда вы поняли, что ваш отец испуган?" - ничего не говоря о том, когда испугалась она сама. То-гда же я рассказываю им о своем опыте взаимоотношений с матерью, ибо он отражает реальную жизненную ситуацию и прямо не связан с их собственным опытом. Я же сам более не тревожусь по этому поводу.
Вопр.: Но не рискуете ли вы показаться им не совсем здоровым? Говорите о том, что вступали в весьма сомнительные взаимоотношения...
Карл: Конечно, я нездоров! У меня нет намерения рассказывать мифы о собст-венном здоровье. Я рассматриваю себя как существо даже более безумное, чем они. За исключением того, что я получаю доход от этого нездоровья и наслаждаюсь им! И я под-держиваю их в их безумии. Проблема же заключается в том, как не быть глупым!
Вопр.: Хорошо, тогда в чем же разница? Я имею в виду разницу между безумием и глупостью... Вы даете этим понятиям разное толкование!
Карл: Да, если вы глупы и безумны, вы оказываетесь в государственной лечебни-це. Если же вы умны и безумны, вы, как Пикассо, сделаете вклад в общечеловеческую культуру. Или же, по крайней мере, вы сможете зарабатывать на жизнь, как это делаю я.
Вопр.: Хорошо, кажется, ваш подход здесь вполне работает. Он сильный и может быть даже полезный. Но по поводу всего этого должны существовать какие-то руково-дства. Вы не можете просто говорить каждому своему клиенту об интимных взаимоот-ношениях с собственной матерью. Как вы догадываетесь о том, когда можно говорить такое? И когда, с вашей точки зрения, лучше об этом не упоминать?
Карл: Я ничего не решаю заранее. Я думаю, что одной из проблем терапевта яв-ляется то, что он часто попадает в плен своего собственного двоемыслия... Это похоже на то, как если бы вы спросили девушку, можете ли вы ее поцеловать. Уже слишком поздно. Если такой двойственностью поражены ваши терапевтические действия, то вы - при-творщик. Тогда они тоже начнут притворяться в ответ, так как в своих ответах попадут в сети двоемыслия.
Вот как все происходит. Клиническая интуиция сопровождает мой творческий опыт и одновременно является его источником.
Вопр.: Я все же чувствую неудовлетворенность. Тогда получается, что все, что приходит вам на ум во время встречи, может быть тут же высказано?
Карл: Конечно, конечно. Смогу ли я вам это объяснить?... Должна быть какая-то тренировка. Опыт этих 20, 30, 40 лет профессиональной работы помогает мне более уве-ренно проводить интервенции. В первые 10, 15, 20 лет меня защищали, мною руководи-ли и, кроме того, меня учили ко-терапевты, и это давало мне определенную свободу, так как терапия в этом случае оказывалась “танцем для двоих”.
Так же, как и в случае одинокого родителя, одинокий терапевт является неполно-ценным. Семья - слишком мощная структура для одинокого терапевта. Нормально, когда двое родителей. И двое терапевтов. Когда вы становитесь старше, когда вы - бабушка, вы можете растить ребенка самостоятельно. Когда я стал дедушкой, я смог самостоятельно работать с семьей. Но, тем не менее, и сейчас я предпочитаю иметь дело с партнером и командой.

* * *
Сессия продолжилась, в центре внимания оказалась способность Папы включать-ся в межличностное взаимодействие. Мы узнали, что он чувствовал себя отстраненным еще своим отцом от воспитания собственных детей.

К: Помните ли вы, Папа, времена, когда вам удавалось обнять вашу старшую дочь?
П: Да нет, в этом более или менее первенствовал дедушка. Постоянно.
К: Нас, стариков легко соблазнить. Временами мы очень чувствительны.
П: Он хотел, чтобы кто-то был рядом.
М: Он хотел найти поддержку в ком-то и искал ее. Папа не обнимал никого из них.
П: Никого?
М: Я давала Папе на руки детей, когда они были маленькими, и он только держал их на руках. Только держал, но не обнимал. Только держал.
К: Мужчины очень застенчивы.
М: Да.
К: Вот почему говорят о втором детстве. Потому что большинство мужчин пере-стают быть человеческими существами, когда делают карьеру. Когда же становятся ста-риками, они вдруг понимают, чего лишились, и неистово пытаются стать ближе к кому-то. Не думаете ли вы, что нечто подобное происходит и с ним?
М: Может быть, самую малость.

Я дал Папе возможность взглянуть на современное состояние его жизни и ока-заться лицом к лицу со своим одиночеством. Мужчины, кажется, часто пытаются выжить, находясь в состоянии оцепенения по отношению к реальной жизни и дейст-вуют так, как будто они вещи, а не люди. Я дал Папе мельком увидеть собственную человеческую сущность как альтернативу онемелости.

К: Конечно, у вас сложности, потому что он может обниматься с вашей мамой - и все потому, что она несексуальна. В этом отношении она очень похожа на его маму.
М: Правильно. Он и его мама были вот как это (Мама скрещивает два пальца), при этом его папа был где-то на отшибе.
К: У меня появилась безумная мысль (Смеется). Когда вы сказали, что он и его мать были вот как это (скрещивает пальцы), у меня возник образ искривленных пальцев, как бы связанный с искривленными отношениями между ним и его матерью.

Делясь с ними плодами своего воображения, я надеялся, что они получат ясную картину чего-то нездорового между Папой и его мамой.

Я предлагал им свои зрительные образы, и это являлось показателем моей все воз-растающей способности быть свободным с ними. Мы уже вышли из первоначальной стратегической фазы. Хотя стратегия всегда остается частью взаимоотношений с семьей, сейчас она отошла на задний план.
Это похоже на любые другие взаимоотношения в том аспекте, что развитие здесь также происходит поэтапно. Сейчас я меньше связан с их проблемами и более свободен в соприкосновении с моими собственными внутренними реакциями. Достичь этой фазы очень важно, для того чтобы наша работа оказалась плодотворной. Насколько меня за-хватывает их борьба с реальностью, проблемами и поиск решений, настолько я вовлека-юсь в их систему. А как только я оказываюсь внутри, я нейтрализуюсь. Будучи однажды соблазненным таким образом, я теперь, подобно Алисе из Страны Чудес, бегущей вместе с Королевой, мог бы воскликнуть: "Чем быстрее я бегу, тем больше отстаю".


Мужчины/женщины: вечная диалектика

Старая аксиома: "Мужчины используют любовь для того, чтобы получить секс, а женщины используют секс для того, чтобы получить любовь", - кажется, заслуживает некоторого доверия. Она отражает базисные, примитивные различия в перспективах, которых придерживаются мужские и женские элементы в разных культурах. В современ-ном искушенном обществе это может быть воспринято как нечто старомодное, однако свидетельства человеческого опыта трудно опровергнуть.
Мужчины обычно испытывают трудности с эмоциональной близостью. Вместо того чтобы искать смысл жизни в личнных отношениях, мужчины находят его в дости-жениях, приобретениях и обладании. Это очень похоже на маленького мальчика, кото-рый собирает модели автомобилей. Большие мальчики делают то же самое, только иг-рушки уступают место деньгам, спортивным автомобилям, компаниям... Мужчины оде-ваются в броню достижений и успехов, без которой чувствуют себя обнаженными и сты-дятся. Они определяют себя по тому, что у них есть. Вопрос о том, кем они являются, кажется им очень нелепым. Что это, черт побери, означает?
Более того! Мужчины нуждаются во всем этом для того, чтобы защитить себя от чего-то страшного, пугающего. Идея о том, чтобы эмоционально открыться перед кем-то, устрашает настолько, что даже признать ее существование опасно. Причем, если мужчи-ны общаются с другими мужчинами, - все видится не столь уж мрачным. Они начинают обсуждать такие “сверхважные” проблемы, как изменения в составах футбольных ко-манд, дела на финансовых биржах, хвастаются друг перед другом своими машинами, сплетничают о секретаршах и т.д.
Этот уровень общения (лучше его назвать "антиобщение") принимают большин-ство мужчин. Однако вся система начинает разрушаться, если в ней появляются женщи-ны. Женщины знают, что эмоциональная близость возможна, а усилия, направленные на ее достижение, оправданы. Могу предположить, что это происходит потому, что женщи-на обладает опытом взаимоотношений с детьми, когда те еще находятся у нее во чреве. До рождения ребенка отец не общается с ним совсем, и я не уверен, что эту разницу в исходных позициях впоследствии можно как-то наверстать. Без сомнения, историческое разделение труда, когда мужчина отправлялся охотиться на динозавров, а женщина оста-валась в пещере и опекала своих детей, внесло существенный вклад в этот дисбаланс.
Несмотря на возражения, имеющиеся на этот счет в современной культуре, я верю в то, что биология определяет больше, чем психология. Мужчины, конечно же, могут научиться более личному отношению и заботе, но я сомневаюсь, что они когда-либо смо-гут достичь материнской интуитивной заботливости. И здесь вряд ли поможет простое подражание женским социокультурным моделям. Обычно для описания традиционной семейной модели я использую аналогию с колесом велосипеда. Мать - это ось колеса. Она ответственна за психологическую атмосферу в семье, за то, достаточно ли заботы и внимания получает каждый член семьи. Отец похож на шину. Его функция заключается в более непосредственном взаимодействии с внешним миром. Он должен защитить ос-тальных членов семьи от опасностей реального мира, а также подготовить детей к реаль-ной жизни. Дети в моей аналогии напоминают спицы колеса. Они - то, что соединяет мать и отца, и если продолжить аналогию, также и то, что родителей разделяет. В любом случае такая модель отнюдь не благоприятствует близости между Мамой и Папой как мужем и женой.

Когда семья вновь собралась, на первый план выступила их “авторская” версия этого универсального вопроса.

К: Для многих мужчин реальная сложность состоит в следующем: они достаточно рано теряют надежду что-либо получить от жизни. Их обучают влюбляться в вещи - в машины, в животных, в работу.

Для особи мужского пола, которого с самого раннего возраста учат, что эмо-циональная включенность является чем-то неприличным, жизнь становится стимулом к открытию безопасных областей реальности, в которые можно вкладывать свое собственное “Я”.

М: Да, да, именно так! Он влюблен в свой трактор. Если трактор сломается, он начинает стонать: "О, мне нужен трактор, мне он просто необходим!". И Майку прихо-дится его чинить.
К: Со страстью.
М: Да! Со страстью. Это его страсть!
К: Можете ли вы сказать, когда вы оставили надежду как-то очеловечить его? Сколько времени прошло с тех пор, как вы поженились, когда вы решили, что он безна-дежен?
М: О, совсем не сразу.
(Смех).

Этот комментарий приоткрывает типичную борьбу на ранних этапах супру-жеской жизни. Женщина пытается помочь мужчине жить в настоящем. Личностно включиться во взаимоотношения с ней. Всеобщий смех подтверждает признание са-мого факта борьбы и одновременно отчаяние.

К: Конечно, не сразу, так как женщина обычно путает секс с любовью. Она не по-нимает, что мужчина в самом начале по-настоящему не любит ее. Он лишь сексуален.
М: Правильно. Такое могло произойти по крайней мере через несколько лет - мо-жет быть, лет пять.

Мои усилия здесь направлены на то, чтобы вновь вернуть Маму к нашей пробле-ме. Сейчас, когда мы установили факт безнадежности мужчин, я хочу, чтобы Мама смогла свободно взглянуть на реальную ситуацию ее собственной жизни. Действительно встать лицом перед фактом, что ее муж не проявляет к ней большой нежности, что она одинока.
Женщины обычно ловятся на удочку интереса мужчины к сексу - это старый спо-соб, которым женщина пытается убедить себя в том, что она кому-то небезразлична. И хотя иногда это подтверждается, но в более далекой временной перспективе такая уловка снижает человеческое достоинство женщины.
Я работаю исходя из предположения, что до того, как Мама сможет действитель-но мобилизовать себя к росту, ей придется стать лицом к лицу с реальностью, которую она пытается игнорировать. Только тогда боль и одиночество станут ее союзниками в борьбе за развитие. Только тогда они смогут дать ей мужество и указать путь. Боль, бу-дет держать ее в онемелом состоянии и в изоляции до того, как Мама сможет ее принять. Конечно, принятие боли тоже может быть болезненным, но это боль с элементами обе-щания и надежды, вовсе не ослабляющая по своей природе.

* * *
К: ... И с каких пор вы находитесь в депрессии?
М: Я не знаю. Я знаю только, что депрессия у меня началась одновременно с рев-матоидным артритом. С тех пор прошло уже 14 лет.
К: Она все больше обостряется?
М: Я не знаю.
К: Разрешите мне задать вам вопрос, который только что возник у меня. Не ду-маете ли вы, что болезнь Гейл способствовала тому, что ваш артрит развивался не столь интенсивно?
М: Может быть совсем немного, я не уверена. Из-за нее у меня не было достаточ-но времени, чтобы подумать о себе.
Ван: И еще ты часто кричишь на Гейл и сердишься на нее.
М: Да, я ее частенько донимаю.
К: Итак, в то время как у вашего мужа роман с трактором, у вас - роман с Гейл.
М: Может быть.

И опять психологические измены сопровождаются интенсивными эмоциональ-ными вкладами, что может иметь и свою выгодную сторону, позволяя Маме выразить хотя бы часть своего подавленного гнева, но в более отдаленной временной перспекти-ве он имеет разрушающий эффект.

Ситуация является ярким примером двойственных воздействий, которые напол-няют наши жизни и создают те парадоксы, с которыми мы часто сталкиваемся. В то вре-мя, как на поверхностном уровне кажется, что свойство Мамы обрушиваться на Гейл по крайней мере освобождает ее гнев, на более глубоких уровнях он возвращается к ней вновь. В действительности же ничего не решается и треугольные системы взаимодейст-вия укрепляются.
Гейл включена именно в такое взаимодействие. С одной стороны, цена кажется низкой, но при этом есть нечто особенное в статусе объекта для излияния гнева вашей собственной матери.
Автоматическим следствием становится невозможность когда-либо повзрослеть, и это лишь небольшая цена, которую необходимо заплатить за пожизненную страховку быть столь отчаянно необходимой. Часть проблемы, вероятно, состоит в том, что в то время как Мама получает какое-то облегчение, на более глубоких уровнях она осознает, что уходит от реальных, беспокоящих ее проблем. Она может даже намеренно способст-вовать тому, чтобы сохранить их навсегда.
Больше того, для Папы не так уж и здорово столь просто убежать с крючка. Он нуждается в чувстве своей собственной необходимости, живым или мертвым. Чувство собственной необходимости является очень существенной частью человеческой жизни. Дистанция безусловно поддерживает его уровень комфорта, но, вместе с тем, укрепляет в нем ощущение бессмысленности жизни.
Но, возможно, самым деструктивным компонентом этого стиля внутрисемейного общения является их нежелание по-настоящему увидеть друг друга, а также саму про-блему их взаимоотношений, что обязательно будет передано последующим поколениям. Фантазия, что вы можете выбраться из такого рода ситуации невредимым, является все-цело разрушительной.


К: Где же еще в семье есть страсть? У меня было чувство, что Папа сделал сарка-стическое замечание по поводу.... Это - Марла? Тебя ведь так зовут?.... Удивительно! Мою бабушку тоже звали Марла, вот почему я не был уверен. Итак, когда Папа вчера сделал замечание по поводу того, что Марла пьет, у меня было чувство, что между вами идет страстная борьба. Это правда? Папа беспокоится о твоем будущем? Он думает, что ты в конце концов окажешься среди плохих девочек, и пытается повлиять на тебя, чтобы ты стала хорошей женой одного из соседских фермеров.
М: Я думаю, что так оно и есть.
Мар: Я никогда раньше об этом не думала. Мне кажется, такое вполне возможно.
М: Да, он беспокоится.
К: (К Марле) Можешь ли ты бороться с ним? В состоянии ли ты противостоять старику?
Мар: Да.
К: И по-настоящему победить?
Мар: Не совсем по-настоящему.

У меня было такое впечатление, что жалобы Папы на то, что Марла пьет, - это способ выразить свою ответственность за происходящее с ней. Хотя на первый взгляд кажется, что Папа хочет контролировать дочку, его поведение по сути дела отражает заботу. Возможно, это единственный вид заботы, который он позволил себе проявлять.

К: Не совсем по-настоящему? Когда он побеждает, а ты начинаешь выглядеть жалко ... Он когда-нибудь возвращается и просит прощения, особенно когда понимает, что был неправ?
Мар: Нет.
К: (К Маме) А вы когда-нибудь говорили ему об этом?
М: Нет.
К: (К Марле) А как ты думаешь, что случится, если ты это сделаешь? Если ты опять придешь к нему через 24 часа и скажешь: "Посмотри! Я нашла эти факты в энцик-лопедии, и ты, старик, был неправ! Просто-напросто неправ! Ты заставил меня поверить во все это, и я должна была сдаться. Сейчас же я хочу, чтобы ты попросил у меня проще-ния". Ты когда-нибудь делала так?
Мар: Нет.
К: Но все же, как ты думаешь, что будет, если это произойдет?
М: Никто из нас никогда не просит прощения.
Мар: Возможно, ничего не произойдет.

Здесь я хочу утвердить мысль, что существуют возможности как-то сбли-зиться со стариком. Ведь он еще жив.

К: Я не удивился бы, если бы узнал, что он достаточно заботлив, любит вас и по-этому ты могла бы с ним откровенно разговаривать. Как ты думаешь, он любит Маму?
Мар: Да.
К: Как-то по-своему, а?
Мар: Да.

Сейчас мне хочется, чтобы они признали существование таких сторон их се-мейных отношений, как забота и любовь. Хотя их не так легко увидеть, уверен, что они есть! Если я смогу помочь им заметить заботу и любовь друг к другу, они смогут обращаться друг с другом по-человечески, а не как с ролевыми функциями.
Добившись такого признания, я начал большую игру. Я хочу сподвигнуть их пря-мо стать перед вопросом "Действительно ли Папа любит Маму?", - который они ни-когда себе не задавали и оставляли неразрешенным. Но им просто необходимо отве-тить на него.

К: Вот почему я не поверил вчера той чепухе, что их брак создан исключительно для удобства. Я думаю, что таким образом они обманываются по поводу реальности их вклада в семью.
Это вовсе не тот тип любви, который мне по душе, но я не думаю, что вы можете как-то избежать совершения взаимных вкладов и что вы можете забрать свои вклады обратно! Даже если вы разведетесь, а потом несколько раз переженитесь, многократно сменив партнеров по браку.

Брак представляет собой процесс, который захватывает человека очень глубо-ко. Партнеры по браку буквально прорастают в свою совместную жизнь, и несмотря на популярность разводов, я не верю, что вы можете когда-либо оборвать однажды проросшие корни. Вы можете влюбиться, равно “войти” в любовь, но вам никогда не удастся выйти из нее. Тот парень, с которым вы давно порвали, всегда будет присут-ствовать у вас в голове. Вы можете решить не жить с ним всю оставшуюся жизнь, но это совсем другое - он навсегда останется где-то внутри вас.

М: Я уверена в том, что это беспокоит ее.
(Марла вот-вот заплачет.)
К: Позитивная сторона любви состоит в том, что она вовсе не похожа на кусок мыла. Ты не можешь ее всю использовать - измылить. Она больше напоминает мускулы - чем больше ты любишь, тем больше в состоянии любить.

Наша культура смотрит на брак совершенно безумным образом. Мы почему-то уверены, что можно прожить жизнь вместе, ничего не вкладывая друг в друга и не вклю-чаясь друг в друга эмоционально. Это просто невозможно! Совместная жизнь в течение длительного времени предполагает погружение друг в друга и передачу друг другу соб-ственных черт характера. Хотя и не всегда происходит именно так, процесс этот реаль-ный.
Я уверен в том, что мы интуитивно выбираем тех партнеров по браку, которые нам психологически подходят. Процесс этот отнюдь не случайный. Я не думаю, что мы в конце концов женимся и выходим замуж по ошибке. Ссылка на "временное сумасшест-вие" не соответствует моему опыту. Конечно, обычно в этом процессе есть немало от “тайного сговора”, когда мы как бы соглашаемся вести себя друг с другом определенным образом - это часть наших взаимных уступок. Его характер как-то совсем не проявился до свадьбы. Ее стремление все излишне приукрашивать казалось ему аккуратностью, но во время медового месяца у него открылись глаза. Вместе с тем сказать, что они абсолютно не отдавали себе отчета в особенностях друг друга, утверждать, что они совсем не осоз-навали на что идут - смехотворно.
Хотя создается впечатление, что мы выбираем такого партнера, который соответ-ствует нашим потребностям и делает нас более целостными, истинная суть семейных взаимоотношений лежит глубже. Парадоксально, но чем больше наш выбор соответству-ет поверхностным потребностям, тем более глубокой будет наша борьба за то, чтобы стать здоровой парой. Часто оказывается, что благодаря нашим брачным выборам, мы получаем возможность стать взглянуть в лицо собственным страхам. Брак с человеком из-за того, что его сила создает у вас ощущение безопасности, вскоре оборачивается тем, что вам приходится бросать вызов этой силе и в конечном счете побеждать ее для того, чтобы быть личностью. И как только вы сокрушили его силу, он вынужден увидеть те страхи и неопределенности, которые раньше скрывал. Выбрав жену за то, что она так заботлива и внимательна к вашим потребностям, вы в конце концов обнаруживаете, что вам скучно, так как ваша супруга не является яркой индивидуальностью. Колебания здесь бесконечны - с огромным количеством вариаций.
Несмотря на последующую борьбу, очень может быть, что эти трудности являют-ся центральными для развития настоящего чувства близости. По сути дела эмоциональ-ная близость представляет собой не единичное событие, а процесс. Это нечто, что разви-вается в течение времени. Когда брак может обеспечить достаточный уровень безопасно-сти для того, чтобы обоим партнерам стать перед лицом страхов - своих собственных и другого человека, - только тогда возможна истинная близость. Вместе с тем, долгая оста-новка на процессе двухсторонних проекций и обвинений отнюдь не способствует росту.

Когда мы снова собрались, все женщины опять всплакнули, переживая по поводу взаимоотношений Марлы и ее парня. Как обычно, казалось, что Папу это вовсе не трога-ет.

К: Это было замечательно. Мне вчера очень понравилось, как вы, ребята, плакали. Я думаю, что неплохо было бы научить этому и старика.
М: Он не будет плакать.
К: Может быть, однажды вы заставите его заплакать хотя бы по поводу трактора.

Мой комментарий высвечивает здесь оголенный нерв семьи. В то время как женщины полностью включились в ситуацию, Папе опять удалось увильнуть.

М: Да, по этому поводу он будет плакать, обязательно будет!
П: Конечно, буду, когда не смогу его больше водить!
К: Когда вы не сможете больше его водить? Да, я.... это просто очень забавно, я вспомнил, когда мне было около десяти,..... а начал я водить трактор, когда мне исполни-лось семь, так вот, когда мне было десять лет, руль вырвался из моих рук, и я оказался в воде. У нас была тогда старая модель трактора, и руль вращался с трудом. Я на пузе вы-полз на берег реки, а трактор оказался под водой.

Здесь в качестве реакции на волну переживаний Папы по поводу трактора я выдал свои ранние ассоциации на "тракторную" тему. Хотя это была вполне автома-тическая реакция, моя собственная картинка послужила усилению подавленного на-строения, которое обычно появляется в связи с "тракторными" разговорами Папы.

Ван: (гневно): Я не хочу больше говорить о тракторах! Я не хочу больше говорить об этих чертовых тракторах! Я хочу говорить о Марле! Господи Иисусе! Здесь присутст-вует человек, которому больно! Мне хочется услышать что-то о Марле. Я хочу слушать о ее парне!
П: Ладно, здесь и вправду перебор. Но рано или поздно ты должна будешь иметь дело и с материальными вещами тоже.
Ван: Хорошо, но я хочу послушать о Марле! Я больше не хочу слышать, как вы говорите об этих долбаных тракторах! Заколебали, блин! Достали!

Взрыв Ванессы сейчас - это оппозиция семейному стилю; гневный и неуправляе-мый, он представляет собой ее собственный путь продолжения борьбы Мамы и по-пытки разделить мамино отчаяние по поводу мужчин.
То, что я присоединился к Папе, привело ее к мысли, что все мужчины безна-дежны, что все они смотрят на нее, как на трактор.Для них важно только, хорошо ли она работает - в отношении секса или в чем-то другом - если механизм ломается, они теряют интерес к нему. Реакция же Папы на ее страстный призыв была очень обес-кураживающей.

* * *

Вопр.: Карл, почему вы не стали утешать Ванессу, когда она взорвалась? Может показаться, что вы просто игнорировали ее боль.
Карл: Вот именно! Если бы я стал ее утешать, то оказался бы в роли матери, а не отца, того заботливого человека, который ей нужен, а не того не заботящегося о ней че-ловека, с которым ей необходимо суметь поладить. Ванесса пытается найти человечного мужчину, и ей вряд ли поможет такая находка, как я. Ей нужно найти ее собственного отца! Она должна быть человечной по отношению к нему.
Данная ситуация имеет весьма странный привкус в собственно человеческом от-ношении. Ванесса злится на него, но это приоткрывает всего лишь ее взрывной характер, а не папину безнадежность и разочарованность.
Вопр.: Вы знаете, вся эта идея о безнадежных мужчинах представляется очень древней. Разве в течение жизни нескольких последних поколений мы не отбросили ее?
Карл: Я думаю, что мы не продвинулись ни на дюйм. Все еще остаемся в рамках того старого классического клише, что единственное различие между мужчинами и мальчиками состоит в том, что игрушки мужчин стоят дороже, и неважно, каковы они - спутник, самолет или психологическая теория. Я думаю, что все мы еще находимся на детской площадке, где нас оставили наши матери.

* * *
За взрывом Ванессы последовало глубокое болезненное молчание. Только при-глушенные рыдания Марлы нарушали тишину. Первой начала говорить Мама, инстинк-тивно пытаясь разрядить создавшееся напряжение.

М: Нечто подобное каждый раз случается...
К: Разрешите ей говорить, Мама.

Я хочу, чтобы они получили возможность испытать боль максимально полно. И если только при этом они слишком быстро не выйдут из данной ситуации, то смогут из нее извлечь определенную пользу.

(Молчание)
Мар: Может быть, мне нужно порвать с ним - я не знаю.
М: Ты уже говорила ему об этом?
Мар: Нет еще.
К: Ты хочешь порвать с ним потому, что семья советует тебе сделать это, или ты сама так хочешь?
Мар: Потому что я так хочу - может быть, семья вовсе даже и не стремится при-нудить меня к этому.
К: Не кажется ли тебе, что ты можешь с ним порвать, а потом, через пять лет, вер-нуться к нему опять, если только пожелаешь?
Мар: Я не знаю.
Ван: Может быть, он тебе больше не нравится?
Мар: Нет, я ничего такого не чувствую.
М: Почему же тогда ты хочешь с ним порвать?
Мар: Я не знаю. Я не хочу быть связанной с кем бы то ни было.

Марла приоткрывает болезненную сторону внутрисемейных взаимоотношений, которая, скорее всего, служит причиной нежелания включиться во взаимодействие из-за возможной боли.

М: У него серьезные намерения по отношению к тебе. Разрыв будет труден для вас обоих.
П: Да, это будет трудно. А парень мне нравится.

Позднее я говорил с Ванессой о ее проблемах с мужчинами. Она рассказала о сво-ем обычном подходе к общению с ними - все происходит более или менее нормально до тех пор, пока она не почувствует, что парень приходит действительно к ней. И в этот мо-мент она от него уходит.

К: Может быть, ты боишься, что если ты не уйдешь, то увязнешь так же, как и твоя мать?
Ван: Да, абсолютно верно.

Здесь я привлекаю внимание к влияниям поколений друг на друга. Это может подогреть усилия, направленные к реальным изменениям.

К: Так почему же тебе не помочь Маме встать с колен и противостоять Папе?
Ван: Я пыталась это делать самыми разными способами уже много лет. Мне ка-жется, именно поэтому я так стремилась к этим сеансам семейной терапии. Я не знаю, как мне противостоять Папе!
М: Никто не знает. Никто не знает, как это сделать. Никто во всей округе не в со-стоянии ему противостоять. Все делают так, как он скажет, никто не смеет ему перечить.
К: Марла говорит, что она делает именно это. Она не может победить, но дейст-вительно борется с ним.
М: Никто не в состоянии его победить.
К: Итак, вы, ужасный старый ублюдок, что вы собираетесь с собой делать?
П: Прожить, сколько будет возможно, а потом...
К: Потом Вы собираетесь умереть, неправда ли?
П: Я полагаю, что альтернативы нет. Это неизбежно.

Здесь я облекаю их гнев на Папу в более красочные слова, надеясь стимулиро-вать процесс.

К: Думаете ли вы, что когда умрете, у нее прекратится артрит?
П: Все может быть.
М: Я так не думаю.
К: Допускаете ли вы, что у нее на примете есть какой-то молодой человек? Может быть, она просто-напросто ждет, чтобы вы убрались с ее дороги, и тогда у нее будет сча-стливая жизнь.
П: Как я могу судить о таком? Но вокруг много парней.
К: Но вы все-таки допускаете такой поворот дела?
П: Да, я более или менее придерживаюсь того мнения, что люди не должны пол-ностью полагаться на какого-нибудь одного человека. Рано или поздно ты будешь нуж-даться в опеке. В ее же случае было бы очень плохо для нее самой и остальной семьи, если рядом не будет никого, на кого можно было бы положиться.
К: Быть может, она пойдет в бар и попросит кого-нибудь об этом?

В то время как Папа не видит здесь проблемы, я продолжаю зондировать почву. Никакого эффекта пока не обнаруживается, но он может возникнуть позже.

Ван: Я думаю, что она полагается на Майка.
М: Да, правда.
Ван: Хотя у Майка продолжение таких взаимоотношений вызывает определенные трудности.
К: Вот почему он не пришел сюда. Не хочет, чтобы знали, что по сути дела явля-ется новой опорой для своей матери.
Ван: Он будет здесь завтра.
К: Да, но...
М: Я знаю. Ему не хочется здесь появляться.

Напряжение заметно возросло, когда в фокусе обсуждения оказалась вся семья. Мама обнаружила, что ее собственный путь в чем-то совпадает с дистанцией Папы. Она разделяла мнение о том, что сын занимал в ее жизни центральное место. Папа же опять по сути дела оказался выброшенным из реальной жизни.

П: Это плохо. Если ты будешь слишком полагаться на...
М: Он единственный, кто меня понимает! Он понимает все. Он видит все так же ясно.
П: Когда я уйду, кто-то же будет управлять всем. На ферме он уже давно главный.
М: Для него это слишком большая нагрузка.

К концу сессии Ванесса и Мама вновь обратились к теме невозможности иметь дело с Папой. Хотя эта тема, вообще говоря, была уже “с бородой”, их все возрастающее желание обсуждать ее в присутствии Папы является очень обнадеживающим.

М: Мне это не нравится. До него не достучишься. Он просто уходит. Если же он остается, то включает радио на полную мощность. За столом он только ест и ест ... или же уходит. Я с ним не могу по-человечески поговорить.
Ван: Мне кажется, именно поэтому я взорвалась, когда говорили о тракторах (смотрит на Папу), я злюсь, когда ты не хочешь говорить о том, что происходит с Мар-лой, или о том, что происходит с мамой. Тебе хочется говорить только о делах на ферме, а нам приходится тебя выслушивать.
Ты говоришь о погоде во время обеда, как будто нет более важных тем для обсу-ждения. Я знаю, что о важных вещах говорить очень трудно. Вот как сейчас, в случае с Марлой, но мы должны пытаться, постоянно пытаться.
М: Я всегда говорила, что мне надоело сидеть рядом за столом с двумя мужчина-ми. Они говорят лишь о погоде и работе. О гайках и тракторах. Мне приходится по 100 раз в день их перебивать.
К: Вы действительно еще не сдались, а?
М: Нет.
К: Но ваши усилия напоминают использование резинового молотка для разруше-ния каменной стены.

(с) Карл Витакер, Вильям Бамберри

@темы: психотерапия

URL
Комментарии
2010-06-08 в 20:58 

_Loreley
愛永々
спасибо, мне было очень познавательно прочесть это.

     

Психиатрия, психотерапия и клиническая психология для не/посвященных

главная